А потом среди ночи раздался телефонный звонок... Гертруда говорила сбивчиво, то и дело принимаясь рыдать. Беатрис поняла только одно: Уилфрид расстался с ее сестрой, потому что не захотел на ней жениться. «Он не любит детей!» — твердила Гертруда сквозь слезы.

Беатрис никогда не видела Уилфрида, но в тот момент готова была возненавидеть его всей душой. Она предложила сестре приехать к ней в Нью-Йорк, так как работа дизайнера в крупной строительной фирме не позволяла ей броситься на помощь сестре в Лос-Анджелес. Гертруда отказалась приехать, заявив, что справится с этой бедой сама. Голос ее зазвучал твердо, она перестала плакать, и Беатрис ей поверила.

Сейчас она казнила себя за то, что не захотела жертвовать своей карьерой ради сестры. Теперь у нее никого не осталось. Бездетная тетка, у которой она жила в Нью-Йорке, умерла три года назад, оставив ей в наследство большую квартиру в центре Манхэттена. Теперь эта квартира продана, а жить ей предстоит в этом старом доме, еще наполненном дыханием ее сестры.

Беатрис дала волю слезам, оплакивая смерть Гертруды и свое сиротство, но вдруг вспомнила о крошечном существе, которое оказалось в этом мире еще более беззащитным, чем она. О новорожденном сыне Гертруды. В больнице, откуда пришло к ней сообщение о смерти сестры, Беатрис провели в детское отделение и показали ей грудничка в голубом конверте. Малыш крепко спал и был похож на ангела. Ангел, который забрал жизнь у своей матери! — подумала она тогда с горечью.

Поэтому, когда ее спросили, не хочет ли она усыновить племянника, она растерялась и обещала дать ответ через два дня. Врач отнесся к ее ответу с пониманием. Стать матерью в двадцать два года, не имея поддержки в лице мужа или родственников, — для этого требуется большое мужество. К тому же у нее нет пока работы, а денег, вырученных за квартиру в Нью-Йорке, надолго не хватит.