— Совершенно верно, — поддакнула Джейн.

— Мне кажется, что суды по гражданским делам — это просто грабеж, — неуверенно произнесла Ариадна. — Спасибо, Пру, никаких пирожков.

Пендл не шевелясь смотрел на Родни, и выражение его лица было слишком сложным, чтобы я могла его понять. Несмотря на двенадцатичасовой маринад, говядина пережарилась и была не мягче конины. Только Тигр справлялся с ней без проблем.

— Люди, контролирующие наши суды, — продолжал Родни, разливая вино, — это кучка рамоликов в маскарадных платьях. Вся эта система устроена так, чтобы изолировать их от давления современной жизни. Скажите, кто такие Роллинг Стоунз? Честное слово, вы совершенно отгородились от мира.

— Мы каждый день имеем дело с убийствами, насилием, разводами, — мягко возразил Пендл. — Вряд ли…

— О том и речь, — оборвал его Родни. — Вы в состоянии иметь дело с ужасами жизни, только состряпав из них комедию, с декорациями и в старинных костюмах.

— У нас кончились салфетки, — сказала Джейн, вскакивая.

Но Родни уже разошелся.

— Почему судебные издержки растут так же, как плата за жилье, хотя количество бумажной работы остается все тем же? Почему нельзя пойти сразу к четырем разным юристам и заплатить им с учетом качества советов? Все это рассчитано на богатых, не так ли? Раскошеливайся или отправляйся в тюрьму, так что богатые платят, а бедные попадают в каталажку.

— Кому салфетки? — спросила Джейн, входя с рулоном туалетной бумаги в руках и отрывая от нее куски всем желающим. Я сжала голову руками.

— Настало время провести решительные реформы, — заявил Родни, отодвигаясь от стола. — Преступность растет и растет, число разводов увеличивается, а паразиты вроде вас все прикрывают.

Пендл вертел в руках нож. Бледный, аскетичный, внимательный, рядом с Родни и Тигром он походил на иезуита среди распоясавшихся кардиналов.