Возможно, крюшон оказался крепче, чем мне показалось вначале, во всяком случае, я в конце концов подошла к нему и сказала:

— Почему бы вам не выпить и не развеселиться?

— Здесь нет виски, — ответил он, — а местное вино слишком крепко для меня, хотя этому растению оно явно по вкусу. — Он показал на лиловатую хризантему на столе: — Когда я приехал, она была совсем поникшей.

Я хихикнула и глотнула еще коктейля.

— Не могу понять, что у него за привкус, — заметила я.

— Может быть, энергия Марсии. Я видел, как она смешивала напиток в тазу. Вы, должно быть, выносливы как бык, — добавил он, пока я приканчивала содержимое стакана.

— Я после шерри, — объяснила я. — Я слышала, что вы стряпчий.

— Адвокат.

— Никогда не могла понять разницу.

— Я больше говорю в суде.

— А что вы говорили сегодня?

— Защищал человека, который убил свою жену.

— Боже мой, как интересно. И его оправдали?

— Естественно.

— Почему?

— Я доказал, что его жена была совершенно невыносима.

— На самом деле?

— Не уверен. Не в этом суть, — сказал он. — Мое дело добиться оправдания.

— Защищать грешников ради мирской выгоды, — заметила я. Я рассматривала его холодное, худое, красивой лепки лицо и странные немигающие глубокие серые глаза. Он должен потрясающе смотреться в парике — Робеспьер — неподкупный в сером.

— Держу пари, в суде вы неотразимы, — заявила я.

Он улыбнулся и рассказал мне о деле, о наркотиках, в котором выступал обвинителем на прошлой неделе. Мне это показалось захватывающим. А его отрешенность меня просто заворожила.

Потом один из парней Марсии внес некоторое оживление в вечер — он решил, что у нас маскарад, и нарядился козлом. Я к тому времени уже достаточно напилась, чтобы счесть это весьма забавным, и хохотала до слез. Вдруг, подняв глаза, я увидела, что Пендл просто пожирает меня взглядом.

— Вы не находите, что я — высший класс? — сказала я, нащупывая почву. — Разве ваша мама никогда не говорила вам, что нехорошо так таращиться?