— Почему вас зовут Пендл? — поинтересовалась я, втискиваясь на переднее сиденье.

— В честь горы, рядом с нашим домом.

— Держу пари, что на нее невозможно забраться и что круглый год на ней не тает снег, — сказала я, любуясь его греческим профилем. На меня напала икота. — Вечеринка не удалась.

— Я не люблю холодные дома и горячие напитки, — отозвался Пендл, — но мне есть, чем себя утешить. Вы где живете?

— На нервах и на краю Баттерси парка. Моя соседка работает в издательстве. Она очень милая.

— Все девушки говорят, что их соседки очень милые.

— Она действительно такая. У нее роман с женатым мужчиной, поэтому вместо ланча она приходит домой поспать и все такое.

— А вы как? — спросил он.

— Играю в массовке, — ответила я.

И это было правдой. У меня в то время было множество приятелей, но ни одного из них я не любила по-настоящему. Я готовилась к решительному прыжку.

В небе преобладал унылый серый цвет, а луна пробиралась сквозь облака как безумная хозяйка. Легкий ветерок кружил листья по мостовым и водостокам. Мы уже ехали вдоль набережной, и луна романтично мерцала на воде. Я была в такой эйфории, что обратила внимание на дорогу, только когда мы остановились перед большим домом.

— Ou sommes-nous maintenant

— Mon appartement

— Oh la, la. А где это?

— Вестминстер. Очень удобно добираться в палату в Темпл.

— Ума палата, — пробормотала я. — Там-то, наверное, вы и размышляете над своими дьявольскими замыслами, чтобы поразить потом бедную жертву.

Пендл перегнулся через сиденье и открыл мне дверцу.

— Я обычно не захожу домой к мужчинам в первый же вечер после знакомства, — заметила я.

— Уверен, что это действительно так, — спокойно согласился он. — И надеюсь, что обычно вы не ходите и на вечеринки вроде этой.