Донна даже зажмурилась, прежде чем решилась ответить ему:

— Не ругайся на меня, Джорджио. Я тебе не враг.

Он протер большой ладонью себе по лицу и вздохнул:

— Это черт знает, какой расклад, Донна. Что я был бы за ублюдок, если б впутался в эти дела? Особенно в дела, связанные с оружием и с кучей шалав, которые занимаются своим обычным ремеслом…

Прежде чем заговорить, Донна глубоко вздохнула, чтобы успокоить бешено колотившееся сердце.

— Послушай, Джорджио, все, что я знаю, это то, что они перевернули весь дом…

Он подскочил к ней, крепко схватил ее за хрупкие плечи и резко встряхнул:

— Они что-нибудь взяли? Что-нибудь сказали?

— Джорджио, ради бога, успокойся. Ты делаешь мне больно.

Он сверху вниз посмотрел на красивое, хотя и напряженное лицо жены, вдруг с силой потом прижал ее к себе, едва не раздавив в объятиях. Зарывшись лицом в волосы Донны, он жадно вдыхал их аромат…

— Меня преследует Лоутон, Донна. Он хочет увидеть мою физиономию за решеткой, и я не знаю, черт побери, что мне делать.

Донна тоже обняла мужа. И в первый раз почувствовала неловкость и неуверенность рядом со своим законным супругом.

— Но почему этот Лоутон желает тебе зла? Чем ты вообще ему не угодил, Джорджио, что он жаждет с тобой так жестоко поступить? — Она осторожно высвободилась из объятий мужа и заглянула тому в глаза. — Иначе в этом просто нет никакого смысла.

Джорджио грубо оттолкнул ее от себя и прорычал:

— Что ты хочешь этим сказать?! Значит, ты думаешь, что я просто испытываю легкую щекотку? Мать мою за ногу, теперь и моя жена думает, что я трепло?! Разве это мне было нужно в конце-то концов?! А где была ты? Пряталась за моей мамашей? Держу пари, ей это нравится, не так ли? Боже мой! Поверить не могу, черт побери, что ты такое сказала…