Ее студент специально притащил сюда это красное безобразие, чтобы она начала нервничать, задавать наводящие вопросы, чтобы она выдала себя.

– Этот цветок мне подарили, – неожиданно произнес Стивен.

– Что? – поразилась Дженна. – Кто?

– Тебе так интересно кто?

Она спохватилась:

– Нет, конечно… И вообще это не мое дело… Извини.

– Не за что. Ты имеешь полное право знать.

Она приподняла тонкие светлые брови.

– Какое еще право? Зачем?

– Студентка подарила мне этот цветок. Видимо, это был знак симпатии. После этого она начала лепетать что-то о вечере в колледже. Но мне это не слишком интересно.

Дженна пожала плечами. Ей-то какое до этого всего может быть дело? Но ей было дело…

– Если тебе его подарили, и к тому же это было сделано человеком, который тебе неинтересен, зачем же ты притащил цветок сюда?

Стивен рассмеялся.

Он думает, что второй раз поймал ее?

– Мне было жаль выбрасывать цветок. Он ни в чем не виноват. К тому же… у него совсем не женский вид. Если ты понимаешь, о чем я.

Дженна действительно понимала. С ее точки зрения, на ее взгляд художника, гербера была слишком броской, слишком брутальной, чтобы считаться женским цветком.

Дженна предпочитала розы. Да, она любила банальные розы. Бордовые, нежно-розовые в белых разводах. С крупными головками вытянутой формы…

И орхидеи. Горделивые, причудливой формы, изысканные. Еще лилии. Но у лилий был слишком одуряющий запах. Хотя расцветка тигровых лилий была хороша…

Дженна смотрела на Стивена, который с аппетитом жевал сандвич. Она не понимала, как воспринимать этого парня. Она не знала, как расценивать его слова, его поведение, его поступки. Он был достаточно лукав для того, чтобы прихватить этот цветок в первом попавшемся цветочном киоске. И пусть девушка, которой он назначил встречу, строит догадки… А объяснение он может придумать буквально на ходу.