Сказано – сделано. Жизнь, конечно, была не сахар и по-разному складывалась. И Ольга болела. И мне пришлось всю себя переломать, ведь я фактически стала главой семьи, и ответственность за сестру сразу сделала меня взрослой.

Когда подросла Ольга, начала болеть баба Галя, настала очередь нам с младшей сестрой за ней ухаживать. Все-все у нас случалось, но то, в чем я поклялась на могиле матери, мне оказалось по силам. Ольгу я вырастила и воспитала. Неплохо, по-моему, воспитала.

А бабы Гали уже два года как нет в живых. Почти перед самой кончиной она оставила мне завещание, по которому ее однокомнатная квартира отходила Ольге.

– Так у каждой из вас своя жилплощадь будет. Девчонка-то уж почти взрослая. Она выйдет замуж – хоть ты для себя поживешь. А то из-за нас с Ольгой всех мужиков от себя гнала.

– Да что вы говорите, баба Галя! При чем тут вы? Просто того, единственного, не встретила.

– Ох, да где ж они, эти единственные? – Галина Матвеевна вздохнула. – Принцев-то мало, а нас, баб, много. На всех не хватит. Эдак всю жизнь прождешь. А у тебя уж бабий срок проходит. Попомни мои слова: как встретишь кого хорошего, выходи, не привередничай.

И вот бабы Гали не было, а она продолжала нам помогать.

Глава III

– Я тебе, между прочим, теперь даже завидую, – продолжала тем временем Гета. – Надо же, как повезло: без всяких со своей стороны усилий будешь жить одна в отдельной двухкомнатной квартире практически в центре Москвы.

– Проспект Вернадского – не центр, – напомнила я.

– Был не центр, когда ваш дом строили, – сказала Гета. – А сейчас, считай, центр. Это же тебе не какое-нибудь Бутово, а престижный освоенный район.