И… пошел прочь!

Подобный поступок ввергнул незадачливых путешественниц в еще большее недоумение.

— Как ты думаешь, что он сказал? — задумчиво проговорила Дорис, изучая спину уходящего мужчины. И тут же сама ответила: — Мне кажется, он пригласил нас следовать за собой. Он же кивнул, верно? И вообще, разве мужчина может противостоять обаянию столь приятной особы? — Она самодовольно ухмыльнулась. — Пошли, Мэг!

Мужчина уже скрылся за деревьями, и девушки поспешили следом. Но стоило им сделать несколько шагов, как он снова выскочил словно из-под земли. Его появление было таким неожиданным, что Мэг едва не врезалась в него, а Дорис едва не приземлилась на ухоженную клумбу. Лицо мужчины стало красным и злым. Он грозно сверкнул глазами — еще более грозно, чем в первый раз! — и снова стал что-то быстро и раздраженно говорить, тесня девушек к калитке. Мэг почувствовала, как рука Дорис до боли сжала ее ладонь, и эта боль привела ее в чувство. Сообразив, что они все поняли неправильно, она потащила Дорис за собой, подальше от разъяренного мужчины.

— Дорис, по-моему, мы поняли его неправильно. И Елена что-то напутала!

— Нас пригласили, — все еще отчаянно лепетала ему Дорис, но толстяк упрямо наступал, тесня их назад, за пределы высокой белой стены. — Черт побери!..

— Охи! — рявкнул грек напоследок, снова махнув рукой в направлении расстилавшейся за калиткой унылой, почти выжженной солнцем местности.

. Мэг поняла, что чувствовали Адам и Ева, когда их изгоняли из садов Эдема. На сей раз угрожающе произнесенное слово не вызывало ни малейших сомнений в том, что им отказано окончательно и обжалованию приговор не подлежит. Мужчина наблюдал их отступление. Мэг еще раз дернула подругу за руку, и Дорис нехотя повиновалась, ворча что-то про «грубых животных, свиней» и всякую прочую «живность».

— Мы вломились на чужую территорию! Это вовсе не дом Елены! Елена что-то напутала, или напутали мы. Придется нести ответственность по всей строгости суровых греческих законов!