Бретт сразу забыл о том счастье, которое испытал, когда понял, что спас девочку. От ее слов его охватила слепая ярость, и он больше не отвечал за себя.

- Ах ты, чертовка! Да я спас тебе жизнь только что. - Глаза у него стали почти черными от злости. - Я запрещаю тебе подходить к коню! - рявкнул он. Попробуй только ослушаться меня!

Сабрина, припомнив все обиды последних дней, скорчила противную рожу и показала ему язык.

Это была последняя капля. Разозленный собственными чувствами, какие она не должна была пробуждать в нем, да еще этой ее девчоночьей выходкой, Бретт перекинул ее через колено и как следует отшлепал. Грудь его вздымалась, губы превратились в тоненькие ниточки, когда он через несколько секунд поставил ее перед собой и резко сказал:

- Пусть это послужит тебе уроком, девчонка... Больше никогда не зли меня!

Сабрина не пролила ни слезинки, но губы у нее предательски дрожали, а глаза сверкали золотым огнем, когда она прошипела в ответ:

- Я ненавижу вас, сеньор Бретт! Я ненавижу вас! И не желаю больше вас видеть!

- Вот и прекрасно! - огрызнулся Бретт. Глядя, как она, высоко подняв голову, шагает к дому, он испытал сильное желание окликнуть ее и помириться с ней, однако безжалостно подавил его в себе. Ну и дурак он был! Еще хорошо, что не очень поздно разглядел ее истинную суть. Маленькая Иезавель, пробующая свои чары на неосторожном глупце! Своевольная, упрямая! Разве ей можно доверять?!

Глава 3

Первое августа 1799 года, семнадцатый день рождения Сабрины дель Торрез начался как нельзя лучше. Сабрина любила жаркие летние дни. Проснувшись, едва солнце своими лучами коснулось верхушки высокой сосны, что росла возле просторного дома, в котором она пробила всю свою жизнь, она вскочила с мягкой кровати и распахнула дверь спальни. С балкона она оглядела гасиенду.

Сабрина не боялась показываться неодетой. Ее комнаты были наверху в самом дальнем конце пристроенного к дому после женитьбы отца крыла, а перед ней, сколько хватало глаз, простирался лес.