Доминик уселся рядом с ней. Он оказался слишком близко, и Сьерра, ощутив жар его тела, вспомнила, какой обжигающей была его кожа…

— Конечно.

— Завтра ты пожалеешь об этом, — сказала она, и в ее голосе прозвучало что-то близкое к отчаянию.

— Весьма вероятно. — Доминик с грохотом закрыл дверцу.

— Уж я-то наверняка пожалею. — Сьерра прижимала к себе чемоданчик, словно он был ее спасательным кругом в разбушевавшемся море.

— Нисколько не сомневаюсь.

Доминик повернулся к Сьерре, и она увидела в его обычно холодных голубых глазах сумасшедшее безрассудство. Они стали похожи на горячий лед. Такое выражение в этих глазах Сьерра видела только однажды — в самую сумасшедшую ночь в своей жизни.

Целых три месяца Сьерра пыталась забыть ту ночь. Но не смогла.

И по лицу Доминика поняла, что он тоже помнит.

Выйти за него замуж — сущее безумие.

Он пожалеет об этом. Непременно пожалеет.

Их связывает только секс. Примитивное влечение. Животный голод. Похоть. А это не лучшее основание для брака. Но кто не рискует…

Они вошли в банк.

Доминик выписал Сьерре чек. На нем напечатали нужную сумму и имя Сьерры.

— Сьерра Келли Вулф, — сказал Доминик, — потому что когда обналичишь его, ты уже будешь моей женой.

И сунул чек в руки Сьерры, даже не спросив, что она собирается с ним делать. Похоже, ему на это было совершенно наплевать.

— Ты довольна? — спросил он, пока Сьерра внимательно изучала количество нулей. Сьерра тупо кивнула. — Хорошо. — Доминик вывел ее из банка и запихнул на заднее сиденье машины. — В городскую ратушу, — велел он водителю.

Сьерра не была в ратуше в тех пор, как оформляла лицензию на работу косметологом. Ее страшно удивило, что лицензию на брак им выдали в том же кабинете. Сьерру так и подмывало поведать об этом совпадении Доминику, но он не услышал бы ее, поскольку сообщал клерку необходимую информацию.