Доминик и Сьерра пошли вперед. За ними потянулись двое рыжих близнецов с огромными, как плошки, глазами, потом шел Финн с Рипом на плечах, а Иззи несла беспокойную Крэш.

Церемония прошла, словно в тумане.

Судья пробормотал что-то насчет власти, данной ему штатом Нью-Йорк. Потом стал читать строки из книги.

Доминик повторял их.

Потом судья взглянул на Сьерру и прочитал еще что-то. Она повторяла его слова каждый раз, когда судья замолкал и выжидательно смотрел на нее.

Эти строчки она слышала сотни раз. В богатстве. В бедности. В болезни. В здравии. Слава богу, там ничего не говорилось о повиновении. Сьерра не была уверена, что сможет кому-либо подчиняться. Даже Доминику.

Особенно Доминику!

Она искоса бросила взгляд на напряженно застывшего рядом с ней мужчину в костюме за две тысячи долларов, в итальянских ботинках ручной работы. Заметила краешек его полосатого галстука. Это был тот самый галстук…

— …пока смерть не разлучит вас?

Сьерра усилием воли оторвала глаза от этого галстука. Вспомнив о торжественности момента, она со всей серьезностью стала смотреть прямо перед собой. За ее спиной вздохнул кто-то из близнецов. Рип подпрыгнул на плечах отца. Крэш загукала. Финн и Иззи затаили дыхание.

Судья смотрел на нее поверх очков. Сьерра улыбнулась ему в ответ. Он немного склонил голову, и взгляд его стал выжидательным.

Доминик покашлял. Сьерра повернула голову и увидела многозначительный взгляд, словно он на что-то намекал ей. Сьерра улыбнулась и ему, но в ответ на щеке Доминика дернулся мускул, он крепче сжал ее пальцы и ткнул черным отполированным ботинком в ее громоздкий ботинок.

— Ну же, черт побери, ты как? — процедил он сквозь зубы.

Сьерра моргнула:

— Что — как?

— Берете ли вы его в законные мужья, юная леди? — нетерпеливо подсказал судья.

— А! — сказала она, одарив их ослепительной улыбкой. — Конечно. Почему нет?