И они работали. Модели терпеливо ждали, пока Сьерра приглаживала им волосы. Баллу суетился и стонал, то и дело, меняя свои решения, а Финн ворчал, рычал, ругался — и снимал.

И все это время Сьерра пыталась держаться в ритме, потому что в масштабах Вселенной все это были мелочи. Ну, дождь. Ну, желтое платье или синее. Кудрявые волосы. Вьющиеся волосы. Прямые волосы. Какая разница.

Потому что главное — Фрэнки.

Вот почему, это был такой гнусный день: потому что у Сьерры из головы не шел Фрэнки.

А Фрэнки Бартелли умирал.

Все ее существо возмущалось при этой мысли. Но, возмущайся или нет, Сьерра ничего не может изменить, и если Фрэнки не получит донорскую почку, то очень скоро умрет. Конечно, есть такие люди, которые живут, и довольно долго, с подобными проблемами. Некоторых, например, поддерживает диализ. Но это другие, а Фрэнки, последние несколько месяцев буквально таял на глазах у Сьерры. Это другие — им не восемь лет от роду, когда впереди тебя ждет целая жизнь. Они не мечтают о том, чтобы покорять горные вершины, ходить на рыбалку и играть в бейсбол. Они не рисуют изящные космические корабли, или ужасных зеленых монстров, или подробнейшие чертежи «лучшего дома-дерева на свете». Они не любят фантастические сериалы и двойную пиццу с сыром. У них нет огромных карих глаз, длинных черных ресниц и кудрей, которые даже самый сильный гель Сьерры не в силах надолго смирить. Они не умеют улыбаться так, что сердце начинает таять.

Или, может, умеют. Только Сьерра об этом не знает. Она не встречала таких людей в своей жизни. За исключением Фрэнки.

Он и его мать Пэм стали соседями Сьерры, когда три года назад она переехала в четырехэтажный дом в Виллидж. Фрэнки тогда выглядел гораздо более здоровым. И в карих глазах Пэм не было такого затравленного выражения, как сейчас.