Нью-Йорк, 1896 год

Этого не случилось бы, если бы прошлой ночью его не мучила бессонница. Он не увидел бы того, что увидел.

В среду утром Морган Элиот узнал, что в Блэкмор-Хаусе срочно требуется человек для проведения уборки и ремонта. В четверг он получил эту работу. Конечно, проникновение в Блэкмор-Хаус под видом ремонтного рабочего не было идеальным вариантом. Имей он чуть больше времени, придумал бы что-нибудь получше, но вот времени-то как раз у Моргана и не было.

Несмотря на годы, прожитые в Нью-Йорке, он по сути своей все равно оставался уроженцем Виргинии: повадки южанина вошли в его плоть и кровь навсегда. Поэтому надевать чужую личину, хотя делать это в своей жизни Моргану приходилось не раз, ему всегда было довольно трудно. Притворство любого рода претило Элиоту. Но сейчас другого выхода не было. Иного пути быстро получить столь необходимую информацию он просто не видел, как не видел и иной возможности раз и навсегда покончить с Джоном Крэндалом.

Воспоминание о Крэндале заставило все мускулы массивного, будто высеченного из мрамора, тела Моргана вздуться от напряжения, а его темные глаза угрожающе сузились.

Джон Крэндал был преуспевающим бизнесменом. Он накоротке общался с губернаторами и даже президентом. Но Морган был уверен: еще более прочные нити связывают Джона Крэндала с преступным миром. Именно эти связи позволили Крэндалу оплатить строительство особняка рядом с домом влиятельнейшего семейства Вандербильдтов. Деньги, полученные от преступных операций, Крэндал разбрасывал направо и налево, устраивая пышные приемы и званые вечера, и все для того, чтобы пустить пыль в глаза многим известным политикам и представителям нью-йоркской знати. Авторитет Крэндала рос, и в последнее время даже прошел слух о том, что Джон Крэндал собирается вступить в борьбу за пост губернатора штата. Этого Морган допустить не мог. Он кожей чувствовал, что руки Крэндала в грязи, но одних чувств мало, необходимы доказательства. Как же их добыть? Крэндал был предельно осмотрителен, и Моргану никак не удавалось проникнуть в его тщательно законспирированный преступный синдикат. Но сейчас все изменилось.