Прошли те времена,когда по вечерам из опорного пункта милиции выходили толпы людей с красными повязками на рукавах и,весело переговариваясь,расходились по маршрутам.На маршрутах было тихо и спокойно: то ли кто-то их составлял соответствующим образом,то ли еще

какая причина,но если за все время дежурства кому-либо из дружинников удавалось притащить в опорный пункт пьяного мужика с разбитым носом,то на него сбегалась смотреть вся дружина.Стояли вокруг молча глядели,пока не приезжал желтый фургон из вытрезвителя.Потом все

выходили на свежий воздух,курили и рассказывали друг другу страшные истории.Так проходило дежурство.

Однако все это,увы,осталось в прошлом.Какой-то ретивый бюрократ взял да и отменил те привелегии - три дня к очередному отпуску,которые дружинники получали за свои вечерние труды.И тут же выяснилось,что задаром носить по вечерам красную повязку никто не

хочет.Все-таки побить могут.И добровольная дружина в институте

быстро растаяла,как весенний снег под ярким солнцем.

Откровенно говоря,меня мало занимали эти проблемы,потому что я никогда не испытывал почтения к людям,степенно гуляющим по вечерним улицам с красными повязками,но Олег говорил и говорил... А я слушал и поддакивал,с нетерпением ожидая,когда он,наконец,кончит.В

итоге Веня Рожнов,оставшийся поработать этим вечером,на своем паровозе,чтобы выбить из начальства отгул,оставил рабочее место и подошел к нам посочувствовать.

- Тебе к директору сходить надо,- веско сказал он,обращаясь к Олегу,Расскажи ему про эту канитель.Мало ли что дружинникам три дня отменили,кто-то наверху волюнтаризм проявил и теперь на пенсию вышел.А директор может эти три дня вернуть для своих,директорам

сейчас большая самостоятельность дана.А без дополнительного отпуска никто не пойдет к вам дежурить,точно говорю,- и Веня убежденно тряхнул черной,как смоль,бородой.