Я повернул голову вправо.

В углу,слева от входной двери шелестел длинной бумажной распечаткой,только что принесенной из машинного зала,научный сотрудник Альберт Дутяев.Нервный и худосочный,каким и положено быть научному сотруднику.Упершись глазами в полотно бумаги,он стучал пальцами по

столу,отбивал такт ногами и шмыгал носом.Видимо,в распечатке содержалось нечто интересное.

Мерно гудел вентилятор,обдувавший паровоз Черепановых; шуршала бумажная простыня в руках Альберта; я неприязненно косился на калькулятор,лежавший на моем столе.Надоело все.Устал.

Тут звякнул колокольчик,обязанный привлекать наше внимание к входной двери.Дверь,к сожалению,открывалась без скрипа,поэтому колокольчик был настоятельно необходим: однажды Веня задремал возле паровоза и не среагировал на появление заводелом. Зав выключил установку - не всякий зав в состоянии это сделать - и сказал очнувшемуся инженеру,что приборы в такой ситуации надо обесточивать...

На этот раз колокольчик возвестил о появлении молодого человека лет двадцати пяти,высокого,в очках и с прической ежиком.Он заглянул в дверь,молча поманил меня пальцем и скрылся в коридоре.Это был Олег.Я вышел вслед за ним; мы прошли в конец коридора и стали у

окна.Олег закурил,посмотрел на меня,но ничего не сказал.

- Ну? - спросил я его.- Отчего у тебя чело хмурое? Что случилось?

Мы знали друг друга давно,еще с первого курса института,хотя учились на разных факультетах.Свела нас вместе засасывающая,поглощающая страсть оперативный отряд.И стремление к всеобщей справедливости,будь оно неладно.И здесь,в НИИ,куда мы попали с ним по распределению,Олег начальствовал в местной институтской опергруппе,состоявшей из рисковых молодых людей.Я же стал потихоньку отходить от этих забот,все больше увлекаясь наукой. Но не всегда такое отступничество сходило мне с рук,поэтому к визитам Олега я относился с особым вниманием.