Маленькая гостиная, в которой Стейси сидела на вытертом ковре, была забита детскими вещами, естественно, не новыми, включая колыбель, которые Генри пытался отреставрировать и как-то украсить. Слезы текли по щекам Стейси и капали на живот, когда дверь распахнулась и вошел Эдгар.

Она попыталась вскочить, но зацепилась ногой за складку ковра и наверняка упала бы, если бы Эдгар не успел подхватить ее и прижать к своему дорогому кашемировому пальто. Стейси уткнулась лицом в мягкую ткань, вдохнула какой-то особенный, только Эдгару присущий запах и сразу же ощутила покой и уверенность. Но уже в следующее мгновение Стейси запаниковала: ей показалось, что деверь в душе презирает ее, толстую и неуклюжую дурочку, которая не вовремя забеременела и перечеркнула Генри карьеру.

Уловив перемену в ее настроении, Эдгар отпустил Стейси и с каменным лицом отправился к работающему за мольбертом брату.

Спустя неделю Генри примчался домой радостный и возбужденный. Он подхватил Стейси и, закружившись с ней по прихожей, закричал:

— Идея! У Эдгара родилась великолепная идея!

У Стейси закружилась голова, и она попросила отпустить ее.

— Что за идея?

— Не продавать наш особняк!

— Но ведь нам нужны деньги…

Генри был по натуре мечтателем, Стейси успела это понять. Свои фантазии он овеществлял в картинах, которые никто не покупал. И еще он был чрезвычайно внушаем.

— Да, нам нужны деньги, — подтвердил Генри, — но Эдгар нашел отличный выход! Как ты знаешь, начальство ценит его изобретательность и предприимчивость и всячески за это поощряет. И если раньше Эдгара постоянно посылали в командировки, от которых он дьявольски уставал, то сейчас все обстоит иначе. Его повысили в должности! Ты рада?