Как-то Эван рассказывал Ронни, что, будучи в плену, Фолкнер ежедневно тренировался. Теперь она могла сама в этом убедиться, ощущая под своими пальцами натянутые, словно струны, мускулы. Она зачарованно посмотрела на него. Русая борода и цветные линзы делали его лицо практически неузнаваемым. Странное чувство внезапно охватило Ронни. Ей вдруг показалось, что она лежит в объятиях не Гейба Фолкнера, а совершенно незнакомого ей человека. Он оказался совсем не таким, каким она его себе представляла… Гейб продолжал медленно гладить ее плечи. Его бедра раскачивались в том же томном ритме. Ронни почувствовала нарастающий жар внизу живота, и в этот момент Гейб прильнул к ней, коснувшись самой интимной части ее тела.

— Я хочу, — произнес он сквозь зубы. — Разреши мне.

Ронни на мгновение замерла и ошеломленно посмотрела на него.

— Нет, нет!

— Нет? — Гейб тяжело выдохнул. — Ну что ж, я не собираюсь тебя насиловать. — Он закусил нижнюю губу. — Лежи спокойно, ничего не произойдет.

Из коридора по-прежнему доносился глухой шум.

— Если нельзя ничего другого, давай поговорим, — сказал Гейб.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? — с трудом выдавила она.

— Все равно что. Ронни — уменьшительное от какого имени? От Вероники?

— Ни от какого. Просто Ронни. Мой отец хотел сына. Он думал, что девочка приносит одни неудобства. Я была его самым большим разочарованием, пока он не понял, что со мной вполне можно обращаться, как с мальчиком. Они ушли?

— Нет еще, — ответил он. — Я все еще слышу их голоса в конце коридора. А твоя мать?

— Она развелась с отцом, когда мне было три года.

— И оставила тебя?

— Для нее любой ребенок приносил неудобства, независимо от пола.

— Мне кажется, что не стоило сейчас затрагивать эту тему, — медленно произнес Гейб, окидывая взглядом ее тело.

Ронни нервно засмеялась.

— Джед всегда говорил мне, что у меня особый талант говорить что-нибудь не вовремя.