— А я американец. Из Техаса. Родился и вырос в Плано. Знаешь, где это?

— Нет.

— Это небольшой городок рядом с Далласом. Почему ты молчишь?

— Я слушаю. Не могу же я говорить и слушать одновременно.

Внезапно она почувствовала поток свежего воздуха и увидела узкий просвет между обломками.

— Вы уже близко. Я вижу свет. Слава богу!

До нее доносились приглушенные голоса. «Что-то не так», — в отчаянии подумала она.

— Анита! — окликнул ее Гейб. — Мы наткнулись на большой кусок металла. Он перекрыл выход. Надо идти за помощью.

— И ты бросишь меня? — запаниковала она.

— Ненадолго. Я скоро вернусь.

— Ладно, я подожду.

Опять послышались обрывки разговора.

— Не волнуйся, я останусь с тобой, — успокоил ее Гейб и просунул руку в расщелину. — Вот, держись.

Она потянулась и крепко схватила руку.

Ее сердце перестало так биться.

— Все в порядке? — тихо спросил Гейб.

Рука была сильной и надежной, с небольшими мозолями на ладони и с длинными пальцами.

— Извини, что я сорвалась. Вообще-то я не трусиха.

— Но не каждый же день на тебя обрушивается гостиница, — повторил он ее слова. — Так что я тебя понимаю. Сам бывал в таких ситуациях.

Она сильнее сжала его руку:

— Тут как в гробу.

— Но ты же знаешь, что ты не в гробу. При дневном свете все это выглядит, как куча мусора.

— И я — часть этого мусора, — нервно рассмеялась она.

— Никакой ты не мусор. Ты живой человек, и сейчас главное — вытащить тебя оттуда.

— А что ты делаешь в Мекхите? — спросил он, пытаясь отвлечь ее.

— Я здесь на каникулах.

— На каникулах? А в каком колледже ты учишься?

— Ни в каком. Я еще маленькая.

— Сколько же тебе лет?

— Четырнадцать.

— Тогда что же ты делала одна в гостиничном гараже в три часа ночи?