— Я не хочу уезжать, Глий!.. Я хочу остаться с тобой!.. — жалобно молила она.

Он нежно обнял ее, сдерживаясь, чтобы не сделать ей больно, так как никогда еще она не казалась ему такой хрупкой.

— Ты уезжаешь?.. Но куда? За нее ответила Жозефина:

— Мы едем в Монреаль. Хозяин считает, что там мы будем в большей безопасности…

— Но зачем? Все ведь скоро кончится…

— Неизвестно… Совсем даже неизвестно! Хозяин говорит, что так будет лучше… Ну давайте, идите сюда, миленькая! Ваша маменька и так уже сердится!

Прижимая к себе малышку еще крепче, не в силах с ней расстаться, Гийом пробормотал:

— Зачем же тогда она поехала здесь? Ведь это не по дороге…

— Она забыла сказать мужу что-то важное! Прошу вас, господин Гийом, отпустите ее! Иначе у меня будут неприятности…

В тот же миг резкий голос хозяйки донесся до нее поверх лошадиных голов:

— Сейчас же вернитесь, Жозефина… и приведите Мари! Довольно капризов! Мы понапрасну тратим время…

Понимая, что надо уступить, Гийом осторожно оторвал руки девочки, бережно поцеловав ее влажное личико.

— Надо слушаться, понимаешь?

— Нет!.. Нет, не хочу!

— Война скоро кончится. Ты там недолго пробудешь. Я уверен, что вы вернетесь еще до первого снега…

— Ты… ты думаешь?

— Ну конечно! Мы скоро вновь увидимся, — уверял он, не отдавая отчета сказанному. Как раз наоборот, у него было такое чувство, что как только он ее выпустит, Милашка-Мари ускользнет от него на долгие годы, и что, быть может, он никогда ее больше не увидит… Внезапно ему захотелось подхватить девочку и убежать с ней как можно дальше… куда-нибудь в глубь леса, в недоступное место, где никто их не найдет. Может, туда, где живет племя Коноки?..

Он не успел осознать свое безумное желание. Терпение матери, по всей видимости, лопнуло. Она накинулась на детей, схватила дочь, которая вновь принялась плакать, сама отнесла ее и скорее бросила, чем посадила в повозку.