"А сейчас", — проговорил он, — "давайте вернемся к нашему делу. Мне скоро предстоит битва, и я нуждаюсь в Вашем благословении".

Священник пожевал свою губу. "Дайте подумать, милорд", сказал он, нервно оправляя свою сутану и пытаясь отыскать на задворках памяти дальнейшие слова клятвы, которой связывал себя этот несчастный человек, стоящий перед ним. "Гм … женщины … гм … дети … гм…"

"И от тех и от других сплошные неприятности", — тихо пробормотал рыцарь.

"Поднять меч и тому подобное", — проговорил священник, поднимая глаза к потолку, словно ожидая, когда на него снизойдет вдохновение.

"Да, да", — ответил рыцарь, задаваясь вопросом, что же может случиться, если он поднимет меч на священника, проткнет его, будет ли это считаться нарушением клятвы, которую он давал. Он сдерживался из последних сил. Рыцарь нуждался в любой помощи, которую только мог получить. Ведь в этот раз на чаше весов лежало его наследство.

"О," внезапно воскликнул монах, возвращаясь к жизни, как будто его пронзило священным мечом Святого Георгия. "Да, вот что еще просто необходимо!"

Рыцарь внезапно почувствовал, как холодок пробежал по его спине от того неожиданного огня, который ярко заполыхал в глазах священника. Он даже боялся представить, что это могло бы для него означать. Но, даже испытывая эту смутную тревогу, не дрогнул, ведь он никогда не был трусом и сделал шаг вперед.

"И что же это?" спросил рыцарь, ожидая самого худшего развития событий.

Слова полились из священника не прекращающимся потоком. "Самое важное, что только может быть, это то, о чем ни один благородный рыцарь не должен забывать, когда он готовится к битве, да, вероятно, и самая главная клятва, которую должен дать любой человек …"

Рыцарь вздрогнул. Святители небесные сохраните и спасите его.