Энн не отрываясь смотрела на фотографии и не замечала, как из ее глаз катятся слезы. Потом она резко вскинула голову. Нет, она не станет плакать! Единственная в доме фотография отца стояла в ее спальне. Энн вошла к себе, схватила ее, прижала к губам.

– Папа, – горячо прошептала она, – помоги своему котенку, научи, как жить без тебя!

Герцог Глостер ткнулся холодным носиком ей в ногу. Она же совсем забыла покормить его!

– Идем на кухню, мой милый.

Энн насыпала в фарфоровую миску собачий корм, и Глостер аппетитно захрустел. Энн отметила, что корма осталось на самом дне, завтра нужно купить новый. Она разогрела приготовленное миссис Хьюстон рагу и без всякого аппетита, а просто потому, что так надо, поела. Вымыв посуду, она погасила свет, прошла в спальню, разделась и забралась под одеяло, старательно думая только о сиюминутных действиях, чтобы не допустить в сознание мучительные воспоминания.

Глостер прыгнул на кровать и лег в ногах. Энн зажмурилась и вздохнула. Как она устала… Изнемогшее под бременем тоски сознание стремилось поскорее отключиться. В голове мелькали обрывки мыслей. Необходимо решить множество проблем… Деньги, Лорел-Лодж… Ей предстоят поиски работы. Надо позвонить мистеру Катерленду по поводу его вчерашнего предложения. Но это все завтра, завтра…

Папа умер и унес с собой ее прежний мир, ей предстоит научиться жить без него, а для этого придется измениться, стать другим человеком. Кто это сказал? Или это ее собственный вывод? Мысли Энн путались. Какие-то яркие, причудливые образы, предвестники сна, замелькали перед глазами. Она еще успела дать себе в них отчет, но уже в следующее мгновение погрузилась в благотворный сон.