В прихожей зазвенел звонок, и я, едва переставляя ноги, потащилась открывать. Даже в магазин за конфетами к чаю сбегать не успела, и посуду не помыла. Вот разбогатею и куплю себе посудомоечную машину. И еще стиральную. У меня она есть, но старая, стирает исключительно по настроению, а оно у старушки чаще всего очень плохое.

Но на этот раз ко мне опять пришли не подруги, а соседка Ольга Тимофеевна. Она по-хозяйски, на правах старой знакомой сразу направилась в кухню. В руках у нее было блюдо с аппетитно пахнущим пирогом. Этот пирог очень меня заинтересовал.

— Переложу пирог на твое блюдо, — сказала соседка, и пирог был аккуратно перемещен с соседского блюда на мое. Я даже не поверила своему счастью. — Ты, Миля, извини, что пирог по самому простому рецепту испечен, у меня дел много, вот и некогда пироги печь. Сегодня у деда именины, съешь вот за его здоровье, не побрезгуй.

— Спасибо! Обязательно съем!

— Новости знаешь?

— Нет.

Я вообще все новости узнаю последняя. Если я что-то знаю, то значит, об этом знает уже вся страна.

— Аделаида из Америки вернулась!

Знаю Аделаиду Аркадьевну. В соседнем подъезде живет. Пятьдесят три года, взрослый сын, внучка. Муж умер десять лет назад, и она в позапрошлом году вышла замуж за американца, тоже вдовца. Не спрашивала, где они друг друга нашли, я не любопытная. Когда он приходил к ней в гости, то я первое время была за переводчика. Потом они сами договорились. Язык жестов — великая вещь. Теперь она живет в Америке и в Москву ездит редко. Видимо, приехала сына с семьей навестить. Но эта новость так себе, ничего особенного. Я равнодушно улыбнулась, но соседка была полна впечатлений от беседы с Аделаидой. Она вообще любила критиковать заграницу, и вряд ли я сейчас услышу от нее что-то хорошее об Америке.