А еще говорят, что талантливый человек талантлив во всем! Вот и нет, я — живое тому доказательство. Для меня легче сочинить менуэт в подражании Моцарту, чем сварить картошку. Но я упорно стремлюсь научиться варить хоть какую-то еду.

Моя подруга Елена, студентка психологического факультета, сказала как-то, что способности развиваются в деятельности, и если я не буду заниматься кулинарией, то и способности не разовьются. На меня это правило не действовало: или психология не права, или у меня руки растут не из того места. Елена не умела сочинять ни стихи, ни менуэты, зато обладала самыми нужными для женщины талантами: она нравится парням и умеет варить борщ. С парнями все ясно, не даром же друзья называли Елену Прекрасной. Елена — высокая голубоглазая блондинка с фигурой богини. Она бы на любом конкурсе красоты заняла первое место, но ей лень туда идти. Но вот с борщом я так ничего и не поняла, вроде все делаю по рецепту, а его в рот взять нельзя.

В этот раз у меня все обязательно получится. Я мрачно взглянула на пирог, который пекся за прозрачной дверцей духовки. Если он сгорит, я застрелюсь. Пирог настырно сидел в духовке, и печься не спешил. У Елены он получался воздушный, покрытый розово-золотистой корочкой. Она сказала, что такой пирог умеет печь даже ее младшая сестренка Настя, до того простой это рецепт. Я так не считала, но быть бестолковей одиннадцатилетней Насти мне не хотелось. Выходит, что ребенок может испечь пирог, а я — нет?

Я сидела на табурете возле духовки, не спуская с пирога хмурого взгляда. Он просто не имеет права сгореть! Я позвала на чай Елену и Настю, сказав, что у меня для них сюрприз. Хорош будет сюрприз! Покрываться румяной корочкой пирог даже не собирался. Судя по его виду, он явно планировал снизу подгореть, а сверху не пропечься. Это меня совсем не устраивало.

— Милый, — попросила я, — испекись, пожалуйста! Если ты испечешься, то я выложу тебя на большое красивое блюдо, накрою чистым полотенцем и подам к чаю.