— Я… не сплю. Пусть говорит.

Она подалась вперед, пораженная его простыми словами. И они знали, и молчали, и позволили им умирать. И если последний из служек Предка погиб бы под пытками, то город был бы обречен.

Ей хотелось трясти мальчишку. И целовать. Если милосердие вознаграждается… Где сейчас Матэ с Имриром? Верно, далеко…

— Что тебе нужно? Тебе дадут все.

— Если позволите… госпожа… Доброволец. Чтобы вы поверили, что я не лгу.

— Посмел бы ты!

— Тише, Саент. Я верю тебе, — сказала она мальчишке. — Пожалуй… начнем с меня.

— Ты сошла с ума! — орал Саент. — Ты сошла с ума, глупая девчонка! Ты не смеешь рисковать!!

Хель пожала плечами. Спорить с ней было бесполезно. Она знала это и знала, что он знает. Еще тогда, когда он выручал напуганную девочку-лицедейку, с ней спорить было бесполезно. И тогда, когда она, полуслепая, выезжала из Меденя. И потом… В конце концов все сильные мужчины уступали ей. Все Двуречье. А ведь на деле она оставалась слабой и маленькой, и ох как боялась иногда… когда Пустошь осенила черным крылом…

Монашек скоро обернуться за сильной охраной, привезя все, надобное, чтобы упасти от морны. А Хель еще известила лекарок Госпиталя Милосердной, и шестеро их с самой Христей и дамой Истар стояли у стен, наблюдая за происходящим. Паренек, смущаясь таким пристальным вниманием хорошеньких и многим известных женщин, расставлял на широком очищенном столе флаконы, плошки и чашки с водой и порошками. Руки, изуродованные пытками, слегка дрожали. Правда, он сдался почти сразу…

Женщины наклонились над снадобьями.

— Не пробуйте лизнуть. И не вдыхайте, — предупредил лекареныш. — Это надо смешать. Еще щепотку. И с пол пальца воды. Сунцы давно знают…

Как на грех, в городе ни одного лекаря-сунца. Или неопытны. Или мечтают запросить подороже. Когда такое?!

— Нож!