— Неужели так слабы оперативные и агентурные силы милиции Белокаменска, что не могут отыскать никаких следов и получить какую-нибудь, хоть и плохонькую, информацию? А ведь помогали им и опытные оперативники из областного управления внутренних дел.

— Крастонов всех поставил на уши… Но увы…

— И вот результат — оба дела приостановлены, ввиду неустановления лиц, подлежащих привлечению в качестве обвиняемых.

— Да. Все в соответствии с законом. Но оперативная работа по этим делам продолжается.

— Формально, в соответствии… Но преступления-то остались нераскрытыми. Более того, прибывший из Генеральной прокуратуры следователь, мой коллега, кабинеты наши почти рядом…

Мирчук съежился, сделав скорбное лицо, и закивал головой.

— … бесследно исчезает… Что же у вас тут творится такое, а? Что, скажите, пожалуйста?

Мирчук поспешно привстал с кресла и открыл рот, пытаясь оправдаться перед столичным коллегой.

— Да я не вас лично имел в виду, — махнул рукой Барсентьев, — сидите.

Мирчук послушно сел.

— С чего начинал мой предшественник?

Барсентьев придвинул к себе материалы первого дела по факту убийства работника милиции.

— Так, постановление следователя по особо важным делам при Генеральном прокуроре РФ Логинова В. С. об отмене постановления о приостановлении уголовного дела и принятии его к своему производству. И все? В течение почти трех недель никаких следственных действий? Никаких поручений оперативным службам милиции и ФСБ? Это совсем не похоже на Логинова. Совсем не похоже. Не мог он бездействовать в течение всего этого времени. Не мог. Значит, чем-то занимался. Но чем?

Мирчук пожал плечами и пробормотал:

— Я всего лишь выполнял его указания.

— Указания? И какие же?