Кейс опустил стакан на стол, пытаясь сдержать улыбку, которую вызвала у него поразительная откровенность Талии. Он не может понять ни ее, ни удивительного чувства, которое возникает у него, когда она рядом.

И она согласилась пообедать с ним, что можно расценить как свидетельство ее благосклонности. Ведь она, несомненно, понимает, что все можно было обсудить в офисе.

Талия Моран задает много вопросов. Возможно, за этим что-то кроется.

— Между прочим, это не просто рыба, а филе превосходного глубоководного солнечника.

— Так вы, оказывается, сноб.

Кейс откинулся на спинку стула.

— Вы не любите снобов?

— Разве кто-нибудь их любит? — весело спросила Талия, изогнув тонкие брови.

— Ну, сами снобы, очевидно, — пробормотал Кейс, не в силах отвести глаз от ее губ. Ни одна женщина никогда не говорила ему ничего подобного. Почему, интересно? Может быть, зная о его богатстве, никто не осмеливается назвать его так?

Длинная челка упала на правый глаз Талии.

— Понятно. Снобы всегда держатся вместе.

— Пожалуй, это так. — Кейс с трудом подавил желание отвести шелковистую прядь от ее лица.

— Кажется, вы не уверены в этом. Разве вы не знакомы с каким-нибудь снобом? Возможно, даже близко?

— Если вы спрашиваете, сноб ли я, то — нет, я не сноб, — спокойно сказал Кейс, чувствуя приятное волнение оттого, что она проявляет к нему интерес.

— Ну, так говорит каждый сноб. — Талия сложила руки на высокой груди. — Где вы родились, выросли и ходили в школу?

Кейс изумленно посмотрел на ослепительно красивую женщину, сидевшую перед ним. Какая прямота и решительность! Он ответит на все ее вопросы, но она не должна знать, что привело его в эту компанию.

Сделав глоток сока, он осторожно поставил стакан на стол.

— Родился в семье Джона и Мари Даррингтон в Мельбурне. Воспитывался в Тураке упомянутыми родителями. Учился в колледже Стотта, изучал деловое администрирование в Мельбурнском университете, степень получил там же. Несмотря на высокое общественное положение родителей, меня воспитывали как обычного ребенка.