— А вот как только она явится. Где она, кстати?

— У парикмахера. Второй час сидит. Заметила у себя седой волос.

— Естественно в ее возрасте.

— Попробуй ей это сказать.

— Ты, как всегда, плохого не посоветуешь.

Барт невесело усмехнулся.

— Бог весть почему самой сексуальной частью моего тела мужчины считают плечо. Сколько вашего брата со слезами припадало к нему!

— Почему плечо, у тебя и ножки хоть куда, — возразил Барт. — Я думаю, сама принцесса мюзикла Сид Чарисс сочла бы тебя достойной соперницей.

Не вставая из-за стола, за которым она разбирала вырезки, присланные лондонским рекламным агентством, раскручивавшим Мэгги в Англии, Конни развернулась вместе с креслом и подняла вверх ногу — точь-в-точь как незабвенная Сид Чарисс перед Джином Келли в «Песнях под дождем». Нога была на удивление длинной, изящной и без всякого намека на варикоз.

— Я, между прочим, начинала с рекламы чулок. Увы, все прочее у меня не так замечательно, как ноги. Стручок какой-то, а не фигура. — Конни лукаво улыбнулась. — А Мэгги бесится: я лопаю почем зря, а ей приходится следить за каждой калорией. Зато ей есть что показать, — со вздохом прибавила она.

У длинноногой худышки Конни была цыплячья грудка, бедер не было и в помине, но она одевалась с изысканным шармом, вещи на ней сидели как на профессиональной модели, и женщины с формами всерьез завидовали ей. К тому же Конни — натуральная блондинка. «Я могла бы сыграть Кристл в «Династии», — хвасталась она. Ее немножко портили резкие черты лица, зато глаза искупали все несовершенства: зеленые как трава, обрамленные длинными густыми ресницами. Благодаря им она сумела сделать кое-какую карьеру. Сперва снималась в массовке, потом ее стали выводить поближе к камере, дальше пошли эпизодические роли «со словами», и, наконец, пришел черед героиням второго плана, которым достается самый остроумный текст, хотя, увы, не самый лучший партнер.