— В том-то и беда, — посерьезнела Мэгги, — известна только дата ее рождения, больше ничего. Я никогда ее не видела… Женщина, которая устроила удочерение, говорила, что так будет лучше. Как только она родилась, ее тут же передали в руки новых родителей. Мне о них ничего не известно. Все было сделано под большим секретом.

— Так как же нам ее искать?

— Скорее всего, надо начать с картотеки — согласно новому законодательству, мы имеем право проверить список всех приемных детей. Поройтесь в архивах, и вы найдете людей, которые ее удочерили. Я бы сама за это взялась, но пресса шагу не даст ступить. А вам никто не помешает. И вот что: мне не хотелось бы, чтобы до поры до времени всплывало имя Мэгги Кендал. Мы назовем его, когда моя дочь найдется. Устроим встречу, и там обнародуем.

— Где? — осведомился Барт.

— Так далеко я не загадываю, — заулыбалась Мэгги, и он сразу же уверился в обратном; она все просчитала наперед. Прокрутила в голове каждый шаг опасного маршрута, в который собиралась пуститься.

— И ты что же — возьмешь ее в свой дом, дашь ей свое имя? Перевернешь всю ее жизнь? Ведь твое вторжение бесследно не пройдет, сама знаешь. Об этом-то ты подумала, я надеюсь?

— Я обо всем подумала, — уверила она его, — и мне кажется, я имею все права…

— Но ты отказалась от них, когда отдала свою дочь в чужие руки. В этом случае права — не такая вещь, которую можно приобрести или продать за энную сумму. У тебя нет прав на жизнь твоей дочери. Ее приемные родители обладают определенными правами, потому что вырастили ее, но в конечном счете все должна решать она сама. Вот о чем тебе нужно подумать!

— Ты не веришь в мою искренность! — уязвленно сказала Мэгги.

— Есть подозрение, что ты пускаешься в эту авантюру не без задней мысли. Почему ты решила раскопать это дело именно сейчас? Почему не раньше, когда ты впервые добилась успеха? Почему не шесть лет назад, когда твоя дочь достигла совершеннолетия? Или еще раньше, когда ей исполнилось восемнадцать? Нет, ты говоришь об этом именно тогда, когда твои доселе незыблемые позиции пошатнулись! — Барт выпалил все это одним духом; он уже не сомневался в своей правоте. — Ну конечно же! Господи, все твои резоны шиты белыми нитками! Причина одна — пошатнувшаяся карьера.