Мэтт думал, что его повесят, но шериф Хендерсон отстранил судью и потребовал, чтобы Дрего приговорили к пожизненному заключению. Виселица будет слишком легким наказанием, сказал шериф. Он хотел, чтобы человек, который убил его сына, страдал очень долго.

Мэтт сделал глубокий вздох. Как он мог убить человека, мальчика, и не помнил об этом? Как он мог так напиться? Проклятье!

Он посмотрел на четырех заключенных, которые были вместе с ним в вагоне. Заключенный слева был совсем ребенком, не более семнадцати или восемнадцати лет. Он был осужден за ограбление банка в Солт Крик. Двое напротив Мэтта — родные братья. Они были последними выживающими членами Бельмонтской группы вербовщиков. Сборище пользующихся дурной славой людей, которые терроризировали поезда и почтовые кареты по всему юго-западу. Последний поезд, который они ограбили, вез вооруженных полицейских, а не испуганных пассажиров.

Мэтт перевел взгляд на человека, сидящего справа. Он казался старым разбойником. Он никогда не разговаривал, просто сидел, схватившись за голову, с мрачным выражением на загорелом лице. Охранники называли его Грэмпсом и смеялись над ним за то, что он был самым старым жуликом, какого они вообще когда-либо встречали.

Мэтт устало покачал головой. Они уже шесть дней в пути, и каждый день кажется длиннее предыдущего. Телега подпрыгивала и тряслась по неровной поверхности, поднимая облака сухой желтой пыли, которая раздражала глаза и засоряла горло. Кандалы на его руках и ногах позвякивали, и этот звук показался ему зловещим смехом. Его терпение лопнуло. Когда один из Бельмонтских братьев случайно толкнул его, он набросился на него и ударил кулаком в лицо. Только вмешательство заключенного по кличке Грэмпс сдержало Мэтта, и он не избил Джорджа Бельмонта до полусмерти. После этого остальные заключенные держались как можно дальше от Мэтта.