Через тридцать минут заключенные сели поесть. Пища состояла из красных бобов, жирного бекона и жесткого печенья. Когда ужин закончился, их привязали к телеге на ночь.
Мэтт лег на спину, положив голову на руки и глядя на звезды, которые сияли над головой, словно миллионы крохотных огоньков. В течение четырех последующих дней, пока они не достигли Юмы, он грустно размышлял обо всем и с ужасом содрогнулся, когда представил себя запертым за железной решеткой на всю оставшуюся жизнь. Неужели он никогда больше не прокатится по степи с ветерком, не насладится вкусом хорошего виски, не почувствует удовольствия с испорченной женщиной?
С трудом он прогнал мрачные мысли и стал пристально смотреть в темноту, размышляя о том, где остановился на ночь таинственный наездник.
На следующее утро Лэйси проснулась рано. Она спала ночью плохо, боясь, что снова проспит и телега уедет. Они сейчас ехали по глубоким ущельям, и она вынуждена была держаться ближе к телеге, чтобы не потерять ее из виду.
Поднявшись, она натянула ботинки и оседлала Синдер. «На лошади тоже начала сказываться долгая скачка», — подумала Лэйси, нежно поглаживая гладкую черную шею. Синдер привыкла к коротким, спокойным походам, а не к долгим, трудным переходам по дикой местности.
Только Лэйси хотела взобраться в седло, как в тихом утреннем воздухе раздался дикий крик. У нее кровь застыла в жилах, когда она увидела дюжину разрисованных индейцев, толпящихся вокруг тюремной повозки.
Заключенным позволили вытянуть ноги и отдохнуть. Сейчас они заползли под повозку, потому что охранники и заместители шерифа стреляли в визжащих индейцев. «Их крики похожи больше на крики животных», — подумала Лэйси. Она закрыла руками уши, чувствуя, как по спине побежали мурашки.
Она затаила дыхание. Драка происходила всего в сорока ярдах от нее. Открыв рот от изумления, она увидела, как один из охранников упал на землю с торчащей в спине стрелой. Боясь пошевелиться, Лэйси съежилась за грудой валунов, которые укрыли ее от чужих глаз. Она закрывала рукой морду Синдер, чтобы та не заржала.