— Мятежники! — Вскочив на ноги, Ричард протянул ребенка жене. — Пег, скорее унеси Уильяма Генри наверх! Мама, ступай с ними. — Он обернулся к мистеру Тислтуэйту. — Джимми, ты намерен стрелять с обеих рук или, может быть, одолжишь мне второй пистолет?

— Боже упаси! — Дик вышел из-за стойки, и все присутствующие убедились, что он не уступает Ричарду ни ростом, ни крепостью телосложения. — Здесь, на Брод-стрит, мятежники не появлялись даже в те времена, когда из Кингсвуда нагрянули углекопы и сцапали старину Брикдейла. Такого не случалось, даже когда матросы подняли бунт! Что бы там ни было, это не мятеж. — Он направился к двери. — Но я хочу узнать, что происходит, — заключил он и затерялся в толпе. Посетители «Герба бочара» последовали за ним, среди них были и Ричард, и Джимми Тислтуэйт с торчащими из карманов рукоятками пистолетов.

На улице бурлила толпа, люди высовывались из каждого окна, рискуя свернуть шею; не видно было ни единого камня на мощеной улице, ни одной плиты тротуара, недавно проложенного по обе стороны Брод-стрит. Людской поток подхватил троих мужчин и понес к перекрестку У айн-стрит и Корн-стрит. Но они оказались не в окружении мятежников, а в толпе состоятельных, донельзя рассерженных горожан, среди которых не было ни женщин, ни детей.

На противоположной стороне Брод-стрит, ближе к торговому кварталу вокруг муниципалитета и биржи, располагался постоялый двор «Белый лев», штаб-квартира «Общества непоколебимых». Так назывался клуб тори, оплот его величества короля Аиглии Георга III, подданных которого члены клуба с легкостью обрекали на смерть. Очагом волнений стала соседняя «Американская кофейня»; вывешенный над ней красно-белый полосатый флаг большинство американских колонистов считали своим знаменем — в тех случаях, когда флаг Коннектикута, Виргинии или другой колонии был неуместен.

— Пожалуй, — заговорил Дик Морган, тщетно приподнимаясь на цыпочки, — лучше будет вернуться в «Герб бочара» и посмотреть из окон верхнего этажа.