Она многое знала. Она научилась распознавать улыбки людей, понимать, чего они хотят, судя не по словам, которые они произносили, а по их действиям. Она знала, что Мария хочет заставить Франциска вступить с ней в любовную связь и что Франциск, понимая безумие этой затеи, не может сопротивляться ей. Мария была заманчивым цветком с золотой пыльцой, но рядом сидел паук со своей паутиной, и, желая ее, он медлил, опасаясь запутаться в паутине. Луиза и ее дочь следили за Марией, боясь, что она забеременеет. Для них это означало конец мечтаний и надежд, связанных с их Цезарем.

– Милая моя маленькая Болейн, – говорила Мария. – Если бы я только могла, если бы я могла забеременеть, я тут же прибежала бы к тебе и сообщила о своей радости. Я бы посмеялась тогда над этой старой грымзой Луизой и ее умной дочерью Маргаритой. Но что можно сделать? Мой муж – старик. Он старается, старается, но у него ничего не выходит!

И она расхохоталась. Она всегда смеялась. В королевском дворе только и было слышно: «Беременна! Королева беременна? Хоть бы она забеременела!»

Луиза допрашивала на этот счет ее фрейлин, даже маленькую Анну. Разозленная и обескураженная женщина хваталась за голову, она даже обратилась к своему астрологу, изучала свой гороскоп.

– Звезды говорят, что мой сын будет сидеть на троне Франции. Этот старик – слишком стар и слишком холоден…

– Но ведет себя как молодой и горячий юноша, – возражала ей Маргарита.

– Он сейчас как потухающий огонь…

– В потухающем огне вспыхивают последние искры, мама. Марии нравилось их дразнить, притворяясь больной.

– Я не могу встать с постели, – говорила она. – Не знаю, что со мной случилось? Может быть, вчера вечером я переела…

При этом глаза ее поблескивали, а чувственные губы кривились.

– Королева себя плохо чувствовала сегодня утром… Вчера она прекрасно выглядела. Может быть, она…