Он промолчал.

Они прошли к дальнему концу галереи. Идти по проходу между стеклянными витринами было подобно тому, как прогоняют сквозь строй. Жужжание совместной психической энергии, порождаемой артефактами, неприятно волновало его чувства. Он знал, что Элейн чувствует что-то тоже, но, казалось, она расцветала от этих эмоций.

Ему же приходилось собирать всю силу воли, чтобы подавить психическую сторону своей натуры. Он никогда не умел полностью притупить ее, ни один парапсихолог десятого уровня не способен изолировать полностью свою паранормальную чувствительность. Это равносильно тому, чтобы сознательно оглохнуть или потерять вкусовые ощущения. Но можно свести к минимуму сверхчувствительность.

— Над чем вы работаете? — спросила Элейн.

— В настоящий момент заканчиваю статью для Журнала.

Среди кураторов и консультантов, связанных с «Тайным обществом» был известен лишь один журнал — «Журнал паранормальных и психических исследований». Как и музеи Общества, ни печатное, ни размещенное на сайте издания не были доступны широкой публике.

— Я чувствую себя детективом, допрашивающим подозреваемого, томящегося в ожидании появления его адвоката, — сухо заметила Элейн. — Но я буду настойчива. Какую тему вы осветили в своей статье?

— Камеру Тарасова.

Она заинтересованно взглянула на него, чуть склонив голову набок:

— Никогда о таком не слышала.

— Согласно письменным свидетельствам она была изобретена в 1950-х годах во времена Холодной войны. Ее обнаружил в русской лаборатории и привез в Штаты член Общества.

— Обнаружил? — повторила она, сбитая с толку.

Зак чуть улыбнулся:

— Политический эвфемизм воровства. Возвращает к дням, когда в бывшем СССР проводилось много исследований и экспериментов по паранормальным явлениям. Кто-то в ЦРУ занервничал и пожелал узнать, что происходит. «Джи энд Джи» тайно попросили посмотреть, нельзя ли завербовать агента внутри одной русской лаборатории.