— Ты посоветовала Ленгтону позвонить этому ублюдку? — возмутившись, спросил Эндрю.

— Брэдли профессионал, когда дело касается полицейской работы. Он за меня поручится.

— А как там насчет агента по недвижимости? Как его зовут? Спайсер? Как он это воспринял?

— Весь трясся от страха. Подозреваю, что после дачи показаний Ленгтону, он вернулся в свою контору, и с него семь потов сбежало. В одном будьте уверены: если до этого была напряженка с продажей дома тети Веллы, то сейчас эту махину почти невозможно сдвинуть с места.

— Возможно, ты сможешь всучить его каким-нибудь ничего не подозревающим покупателям на eBay.

— А знаешь, это неплохая идейка. Но первое, что мне нужно сделать: очистить это место. Я и забыла, как много ящиков с картинами хранится в подвале. Тетя Велла всегда рисовала, как одержимая, когда жила в Шелбивилле.

— Это у нее была такая персональная форма терапии, — напомнил Эндрю.

— Я знаю.

В комнате зазвонил телефон.

— Слышно, будто бы тебе звонят по другому телефону, — произнес Эндрю.

— Наверно, у Ленгтона есть еще вопросы.

— Лучше ответь. Увидимся завтра. Ну, целую.

— Я тебя тоже. Пока.

Рейн окончила разговор и взяла трубку гостиничного телефона.

— Да?

— Мисс Таллентир, это Бартон, портье. Тут какой-то мужчина хочет вас видеть. Говорит, что его зовут Джонс. Пропустить его наверх?

Изящная чашечка с желто-зелеными цветочными мотивами в ее руке застыла в воздухе.

— Джонс? — очень осторожно повторила она. В мире проживает великое множество Джонсов, но в ее собственной, жестко управляемой и сдержанной жизни это имя выделялось, как зловещий свет надвигающегося поезда.

— Полицейский? — спросила она, напрасно надеясь, что произошло случайное совпадение.

В отдалении послышались невнятные мужские голоса. Бартон снова вышел на связь: — Говорит, что он частный сыщик.