У женщины были связаны руки и ноги. Рот был запечатан клейкой лентой. Она казалась молоденькой, не больше восемнадцати или девятнадцати лет, и болезненно худой. Спутанная копна темных волос частично скрывала ее черты.
По-настоящему удивительным оказалось то, что она еще была жива.
Глава 2
Ножи всегда были хуже всего. Люди с их помощью творили неприятные деяния, причем творили скрытно и чаще лично c глазу на глаз.
— Не люблю острых предметов, — признался Зак Джонс.
Он не мог отвести глаз от ритуального ножа за стеклянной витриной. Директор музея Элейн Браунли наклонилась ближе, чтобы внимательней рассмотреть артефакт.
— Наверно, из-за того, что в детстве вам наказывали осторожней обращаться с ножницами, чтобы не порезаться, — предположила она. — Остались неизгладимые впечатления.
— Да, должно быть, поэтому, — произнес Зак.
Он уже не в первый раз стоял вот так рядом с Элейн и разглядывал какой-нибудь неприятный объект, расположенный под стеклом. Карьера его развивалась по двум направлениям. Консультировать кураторов «Тайного общества» было одним из этих направлений.
Элейн поправила очки и прямо взглянула на него. Ей было около пятидесяти пяти лет. С короткими каштановыми волосами с проседью, круглыми очками, умом, светившимся во взгляде, в слегка мятом темно-синем костюме она выглядела, как ученая дама, каковой, впрочем, и являлась. Зак был осведомлен, что у нее имелись степени по археологии, антропологии и изобразительному искусству. К тому же она бегло говорила на нескольких языках, как живых, так и мертвых.
На различных этапах жизни Элейн ее преподаватели, учителя и коллеги называли ее не иначе, как «одаренной». Большинство из них никогда даже не подозревали, насколько они были правы, подумал Зак. В том, что у нее есть паранормальные способности находить и определять подлинные предметы старины любого вида. Ни одна фальшивка не могла проскочить мимо нее, будь то картины эпохи ренессанса или часть римской мозаики.