Когда Лана выписалась из больницы, отец настаивал на скорейшем возвращении в родной город. Ему тоже досталось! Отчаяние, в которое он впал, заставляло врачей тревожиться за его психическое здоровье. Да что там! Казалось, он пребывал на грани жизни и смерти. Он даже стал заговаривать о завещании, о том, где его похоронить.

После приговора, вынесенного врачами: танцевальной карьере конец, Лана всю себя отдала заботам об отце. Тот действительно нуждался в ней. Долгие месяцы он был донельзя угрюмым. Впрочем, стоит вспомнить — последние несколько недель в нем замечались некие проблески оптимизма.

Сколько можно жить, отдаваясь скорби? Лана не хотела выходить из состояния печали, но жизнь диктует свои законы. Действительность заявляла свои права. Сильно отрезвляющий шок: денег осталось мало. Небольшой счет в банке и минимальная страховка истощились. Те малые средства, что еще остались, Лана отважилась вложить в собственную танцевальную студию.

Какая угрюмая гримаса судьбы: отобрать у человека его же назначение и заставить передавать свой талант другим. Когда выбора не остается, легко подчиниться единственно возможному.

Больших денег студия, увы, не дала, но Лана все же могла поддерживать средний уровень жизни. И, значит, могла заботиться об Уильяме. После той трагедии он ни разу не брал в руки скрипку. Говорил, что, мол, слишком стар, что возобновить карьеру уже невозможно.

Приступая к педагогической работе, Лана вовсе не предполагала, что ее суета с юными дарованиями принесет удовольствие. Какая-то компенсация утраченного — уже хорошо. Но ничто не заменит удивительной власти над собственным телом, ничто не даст того волнения, которое охватывает актера перед выходом на сцену. Однако, посвящая своих юных подопечных в восхитительный мир танца, Лана оправилась от перенесенных травм. Только педагогическая деятельность и смогла хоть в малой степени компенсировать потери. А тут еще приглашение присутствовать на Международном конкурсе балета. Она согласилась. Это было важным решением.