— Как ты думаешь, почему она никогда не упоминала об этом?

— Может, все дело в той же фамильной гордости.

Лейланд Хантер оперся на стол и наклонился вперед:

— Если бы старик знал об этом, все могло бы быть иначе.

Я вынул из пачки сигарету и прикурил ее.

— А кто жалуется? Все, чего я хочу, — это мои десять кусков. Обычная практика для нашей семьи с тех пор, как у них появились рабы и служанки, не так ли? От тебя откупаются, дают пинка под зад, и дело в шляпе. Гнусные выходки хозяев забыты.

— Ну-ка, ну-ка, продолжай свои инсинуации, интересно послушать, — устроился поудобнее Хантер.

— А почему бы и нет? Если за этим делом ловили мальчишку, то просто смеялись над его проказами. А если попадалась наследница, носительница родовой фамилии, то ее клеймили позором.

— Тебе надо было стать адвокатом.

— Скажем так, я просто философ, — усмехнулся я.

— Никакого камня на сердце?

— С чего бы это?

— Все другие получили долю в «Баррин индастриз». Твои двоюродные братья Альфред и Деннисон — президент и председатель правления. Веда, Пэм и Люселла владеют большей частью акций, дядюшки и тетушки заправляют делами из своих особняков в Мондо-Бич и Гранд-Сита, устраивают балы для новичков и свадьбы, которые потрясают воображение.

— Что-то не особо весело звучит.

— И вот теперь ты вернулся.

— Обещаю не портить им вечеринку. Все, что мне надо, — это мои десять кусков.

— В завещании указаны не совсем обычные условия. Если ты хоть раз за всю свою жизнь оступился...

— Мне приходилось убивать, или забыл?

— Это не в счет, тогда шла война. И ты был обязан делать это.

— Ну, завалил несколько дамочек на сеновале.

— Даже это приемлемо. Мальчишки — прирожденные авантюристы.

— Я не мальчик.

— Это точно.

— Тогда ближе к делу.

— Какова вероятность того, что какая-нибудь женщина может заявить, будто вы с ней... э-э-э... имели... скажем так, незаконные связи?