– Когда ветер дует с суши, он гонит сторожевую эскадру в море, – втолковывал Вирджил. – При этом значительно увеличивается брешь в блокаде, а это, разумеется, на руку контрабандистам. Если же ветер дует с моря, эскадре приходится держать курс с наветренной стороны и отходить подальше в море, чтобы не попасть в бурный прибой.

Он рассказал об отмелях, окаймляющих побережье Северной Каролины и растянувшихся на целые мили, и добавил, что во время сильных восточных ветров и отливов эти отмели чрезвычайно опасны для морских кораблей.

– Однако опытному лоцману, знающему прибрежные воды, не составит никакого труда вывести быстроходное, маневренное судно в море или провести его в порт. А тяжелым, имеющим большую осадку судам эскадры северян, которые держат блокаду, приходится бороться со штормовыми ветрами и волнами.

Джулии вспомнилось, как Вирджил обнял ее, объясняя, что она поплывет на «Ариане», одном из самых быстроходных кораблей, принадлежащих южанам.

– Я ни в коем случае не стал бы подвергать опасности свою будущую жену, – добавил он. – Меня заверили, что капитан Дерек Арнхардт настоящий морской волк.

Вирджил поцеловал Джулию, а ее тем временем мучила мысль о том, не заметил ли он тщательно скрываемую неприязнь. Конечно, Джулия была благодарна жениху за доброту к ней самой и ее матери и прекрасно понимала, что если бы он не воспользовался своими связями и не вывез хлопок из Роуз-Хилла, весь урожай пропал бы зря.

Такого Джулия ни за что бы не допустила, и беспокоилась она не только о себе. Прежде всего она думала о матери, которой стоило огромных трудов сохранить плантацию, после того как пять лет назад умер ее муж. Джулия никогда не забывала и про своего брата-близнеца Майлса. Он так много выстрадал, ему предстояло еще столько мучений, поэтому Джулии хотелось, чтобы его ждал уютный дом и покой.

Она крепко сжала поручни, в порыве лихорадочной решимости гордо выпрямилась. Вирджил сделал ей предложение, и, принимая его, Джулия знала: он употребит все свое влияние и власть, чтобы спасти состояние ее семьи. И все-таки горечь подступала к ее горлу при мысли, что она станет женой нелюбимого человека.