– Очень кстати. Значит, тебе не придется долго объяснять ей, что к чему.

– Нет, в этом есть какой-то тайный знак…

– Знак того, что ты скоро затащишь ее в постель.

– Увы, пока она меня решительно отвергла… Думаю, на осаду придется потратить несколько дней.

– Теряешь напор. – Барон насмешливо фыркнул. – А вдруг у нее опыта побольше твоего?

– Она француженка.

Он сам не знал, зачем это сказал.

– Значит, нужно ей намекнуть на твои выдающиеся способности… именно в этом плане.

– В том-то и дело, что она о них знает. – Джек растянул губы, но улыбка получилась невеселой. – В этом вся загвоздка.

– Так убеди ее, что ты вовсе не такой плохой, как о тебе говорят!

– Вот я и думаю, как это сделать.

– Обычно француженки знают, чего хотят. Может, ты не в ее вкусе?

– Брось! Мы очень мило беседовали… Пока она не узнала мое имя.

– И что? – Нэд пожал плечами. – Тогда она либо праведница, либо ханжа. В обоих случаях – не трать на нее время.

– Но мне хочется!

– Потянуло грудью на амбразуру? С каких это пор?

– Не бывает неприступных крепостей, – загадочно улыбнулся маркиз. – Нужно только правильно их осаждать.

Барин озадаченно посмотрел на друга:

– Слушай, а это прекрасный повод для пари! И если бы я тебя не знал… то, ей-богу, рискнул бы ударить по рукам!

– Я постараюсь, чтобы она узнала меня получше, – произнес маркиз с обезоруживающей улыбкой.

– Надеюсь. Кстати, тебя отвергали хоть раз?

– До сегодняшнего дня – ни разу, – с притворной грустью вздохнул Джек Фицджеймс.

В отличие от мудрого Нэда несколько приятелей маркиза, которым он в тот же вечер рассказал о своей неудаче, сделали ставки. Возможно, не очень жалели свои деньги. Или в обществе назрела потребность в свежем скандале? Во всяком случае, когда маркиз вечером добрался до «Брукса», там уже все говорили о пари. Ему оставалось лишь улыбаться, безразлично принимая поздравления и соболезнования. Задевало, правда, то, что на Венеру тоже ставили. Не много, но ставили.