Кэтлин только начала успокаиваться, понадеявшись, что им удастся выполнить заказ фабрики и их дела наконец наладятся. Подсчитав, сколько они выручат после продажи цветов, Кэтлин решила, что им удастся продержаться еще несколько месяцев. И вот, похоже, все ее надежды рухнули.

– Извини, мама. Но я не могу задерживаться ни на секунду. Честное слово!

Сбежав с холма, Кэтлин вихрем помчалась по дороге. Поля роз простирались до самого горизонта. Восходящие лучи солнца падали на еще не раскрывшиеся бутоны, окрашивая их в глубокий темно-красный цвет. И при виде этого живого бархатистого ковра сердце Кэтлин дрогнуло.

Господи! Как же она любила Вазаро! Кэтлин только сейчас с особенной остротой осознала, сколько сил, любви и заботы отдала она этим полям, апельсиновым и оливковым рощам, виноградникам, что сбегали с холмов к дороге. Обычно, когда она шла по тропинке, до нее доносился лишь легкий аромат. Сегодня благоухание роз в знойном, прогретом воздухе, насыщенном дыханием приближающейся грозы, было особенно сильным.

Жак д’Аблер, ее главный помощник, ее правая рука, уже вывел рабочих на поля. Выстроившись вдоль грядок, они быстро продвигались вперед.

На рассвете он всматривался в горизонт с такой же тревогой, что и Кэтлин. И начал действовать, как только заметил грозные признаки надвигающейся бури. Когда запыхавшаяся Кэтлин добежала до поля, Жак, широко расставив ноги, стоял в кузове прицепа старенького, видавшего виды пикапа. Он передавал рабочим огромные корзины из ивовых прутьев для сбора цветов, отпуская четкие, короткие команды, словно капитан со своего мостика.

– Плохи наши дела, – спокойно проговорил он, увидев подбежавшую Кэтлин.

– Не смей так говорить! Мы успеем! Мы должны успеть! – В ее серо-зеленых глазах вспыхнул огонь решимости. – Ты уже попросил, чтобы из школы прислали детей?

– Конечно. – И Жак указал на детей, что шли рядом со своими родителями между рядами роз.

– Извини. – Кэтлин встряхнула головой. – Разумеется, ты предусмотрел и сделал все возможное.