Тот мечтал о хорошей карьере для сына и принялся подбивать его принять предложение Донована. Старик видел в своем сыне нечто такое, чего сам Питер не замечал. У него были качества лидера, которых не было у большинства людей, тихая сила, упорство и мало кому свойственная смелость. Отец знал, что Питер всегда сделает хорошо все, за что ни возьмется. И родительское чутье подсказывало ему, что работа в «Уилсон-Донован» – это только начало. Когда Питер был совсем маленьким, Хаскелл-отец часто подтрунивал над своей женой, говоря, что их сыночек когда-нибудь станет президентом или по крайней мере губернатором Висконсина. И иногда миссис Хаскелл верила ему. Когда речь шла о Питере, легко было поверить в хорошее.

Его сестра Мюриэл говорила то же самое. Для нее брат всегда был героем, еще до Чикаго или Вьетнама, даже до того, как он поступил в колледж. В нем было что-то особенное, и все это знали. И она повторяла Питеру то же, что и отец: езжай в Нью-Йорк, хватайся за эту возможность. Мюриэл даже спрашивала его, думает ли он жениться на Кэти, но Питер отвечал, что никогда этого не сделает, и Мюриэл с сожалением вздыхала. Ей очень нравилась Кэти; с фотографий, которые Питер привез с собой, на нее смотрела настоящая красавица.

Отец Питера уже давно приглашал своего сына к себе вместе с Кэти, но Питер всегда говорил, что он не хочет давать девушке ложные надежды на будущее. Может быть, она и освоит нехитрую деревенскую премудрость и будет доить коров вместе с Мюриэл, но что дальше? Это было все, что он мог ей дать, и он не собирался обрекать Кэти на ту тяжкую трудовую жизнь, которую он вел с детства. Насколько он знал, его мать это просто убило. Она умерла от рака, не имея денег заплатить за лечение и уход. У отца даже не было медицинской страховки. Питер всегда был уверен, что мать умерла от бедности, усталости и непосильных жизненных тягот. Приданое Кэти не могло спасти ситуацию – он слишком любил ее для того, чтобы позволить ей влачить это жалкое существование или даже видеть такую жизнь.