– Первым делом.
– Ну, хоть на это ума хватило. Мне пора животных кормить.
Настя прошла к выходу, остановилась.
– Сколько платить будешь?
– Две сотни в день. Думаю, с тебя и этого хватит.
Женщина, глядя в низкий потолок, проворчала: «Угу», и, прихватив с узкой раковины губку, привычно протерла столик.
Сергей расстегнул пиджак и вытащил из брюк темную рубашку.
– Там странный гогот раздается, что за птицы?
Прислушавшись к ору за окном, женщина легко отмахнулась:
– Пеликаны. Бестолковые птицы, не то что Матильда.
– Кошка твоя? – Сергей переодевался, не стесняясь.
– Кошка? Нет. Матильда – это медведица в восемьдесят килограммов веса.
Сергей втянул живот, застегивая брюки комбинезона.
– Маловато весит для взрослого медведя.
Настя развела руки, как бы признаваясь в личной вине.
– Она карлица.
Глава 2
Завтрак в котелке
Я теперь понимаю, почему медведей стараются держать в клетках на улице. Во-первых, у них жесткая и грязная шкура, а во-вторых – запах. Само животное пахнет так, что без маски стоять около него больше пяти минут могут только те, кого это животное кормит.
А уж после того, как медведь выдаст то, что он съел (а ест он много), около него не задерживаются ни владельцы, ни активисты Гринписа. А я – вот она. Я с Матильдой и в светлые для нее моменты кормежки, и в остальные моменты… тоже.
Матильда стояла на задних лапах, вцепившись передними в прутья клетки, и топала. Хотя по медвежьим стандартам весила она немного, клетка раскачивалась, доски пола прогибались, Матильда ревела, требуя завтрака.
– Сейчас, моя девочка. Потерпи двадцать минут, – заворковала я, и медведица, приняв обещание, шлепнулась на толстую задницу.
Пусик, гремя цепью, рыкнул на медведицу. Обойдя ее клетку, он улегся рядом со штабелем дров, наблюдая за мной.
Я растопила уличную «буржуйку», поставила сверху казан с водой и села чистить рыбу для себя, акробатов и этого, нового.