Я побледнела и похудела, меня начало поташнивать. Значит, вновь беременна. Я даже не расстроилась от этой новости, как когда-то в

Краснодаре. Ну что ж, привезу отцу живой подарок из Чечни, выращу, воспитаю… Лишь бы малыш был здоров, и тот проклятый стакан водки не сказался на нём… Буду надеяться на лучшее: Рамзан не пьёт, я и отец тоже, может, Бог простит меня, грешницу, не буду же я убивать дитя вновь. Теперь самое главное для меня – скрыть беременность от всех, а это сделать так трудно.

– Что с тобой, подружка, уж не влипла ли ты? – беспокоится Наташа.

– Ах, эта сухомятка… Желудок за год испортила, – жалуюсь я.

– Да, ты тут не одна такая: нет столовой, нет буфета, а в школе работаем в две смены… Откуда здоровье, – сочувствуют мне коллеги.

Я рада, что меня не рвет, а тошнота хоть неприятна, но незаметна для окружающих.

Весна. Тепло. Часто с детьми ухожу в лес: там так красиво. Всё зеленеет и цветет. Пахнет подснежниками. Дети рвут черемшу и едят её, отыскивают под прелой листвой прошлогодние груши, дарят мне весенние цветы, девочки плетут венки и украшают мои волосы… В лесу так хочется молчать и слушать…

– Вера! Где же ты? – вдруг слышу голос Рамзана.

– И здесь нашел! Нигде от него не скроешься, – сердито думаю я.

Услышав его голос, дети радостно кричат что-то по-своему.

– Вот и отдохнула…

Рамзан о чём-то разговаривает с детьми, а потом переводит для меня:

– Попрощайтесь с Верой Фёдоровной и идите по домам. Мне нужно поговорить с вашим классным руководителем.

Хочу остановить ребят, но Рамзан меня обрывает:

– Не о любви я пришёл говорить… У тебя, Верочка, горе… Вот телеграмма…

Беру её трясущимися руками и не могу читать: слёзы застилают свет, ничего не вижу…

– Бедный папочка! – кричу я. – Не выдержал одиночества… Зачем я