Маленькое местечко было забито людьми, но самые злобные, или самые осведомленные, уже заняли места около сарая. Дело в том, что перед ночным отдыхом каторжники должны были подвергнуться обыску, очень тщательному, который в дальнейшем облегчит надзор. На остальных этапах удовлетворятся только проверкой оков и ощупыванием. Марианна проскользнула в толпу со следующим по ее пятам Жоливалем.

Издалека послышалось приближение обоза. Ветер донес шум, крики, пение, смешивавшиеся при прохождении Сен-Сира с возгласами добропорядочных граждан. Затем из-за последних домиков показались два конных жандарма с перекрещивающимися на груди белыми перевязями. С мрачным видом они ни на кого не смотрели, тогда как следовавшие за ними охранники улыбались толпе, словно они были героями необычайно веселого спектакля. Следом показалась первая повозка.

Когда все пять колымаг выстроились на поле, заключенных заставили сойти на землю, и начался обыск, в то время как внезапно, словно он только и ждал сигнала, снова полил дождь.

– Вы действительно собираетесь остаться здесь? – прошептал Жоливаль на ухо Марианне. – Предупреждаю, что это зрелище не для вас, и было бы лучше…

– Раз и навсегда, Аркадиус, прошу вас оставить меня в покое. Я хочу видеть, что ему сделают.

– Как вам угодно! Вы увидите! Но я предупреждал вас…

Она гневно пожала плечами. Но прошло всего несколько мгновений, и она отвела глаза и опустила голову, сгорая от невыносимого стыда. Ибо, несмотря на холод и дождь, заключенных заставили полностью раздеться. Стоя в железных ошейниках босыми ногами в грязи, они подверглись обыску слишком унизительному, чтобы не быть дополнительным наказанием… Пока один охранник проверял одежду и обувь, другой осматривал рот, уши, ноздри и даже некоторые более скрытые места… Каторжники и в самом деле умели прятать в крохотных футлярах маленькие напильники, лезвия или часовые пружины, которыми меньше чем за три часа могли перепилить оковы.