Светлейший не обращал внимания на звуки. Не его дело — слушать. Для этого есть преданные нукеры (Нукер — дружинник на службе у хана.), которых хан отбирал для себя не менее тщательно, чем коней.

Хороший конь в трудную минуту не подведет. То же можно сказать о верном человеке.

Здесь же, в ханском шатре, но поближе к выходу, сидел на пятках Аваджи — любимый нукер Тури-хана. С таким же бесстрастным как у хозяина лицом, но в отличие от того слышавший и слушающий все самые тихие звуки. Не хлопнет ли в ладоши хозяин, чтобы послать его куда-нибудь с поручением? Не захочет ли поесть? Выпить освежающий напиток? Призвать кого-нибудь из своих наложниц?

Мимолетный взгляд на Аваджи, и Тури-хан вспомнил ещё об одном, что тревожило его, кроме приращения земель, — его джигиты. Застаивались без дела! Лучшие из лучших! В ожидании большого похода они рыскали по степи и, не без того, нарушали чужие границы. Волки должны есть свежее мясо!

Его багатуры прихватывали коней из многочисленных кипчакских (Кипчаки — кочевые племена; по-русски — половцы.) табунов, привозили красивых женщин из приграничных земель — хан не корил их за это. Тем более, что из каждой добычи он имел свою часть. Большую часть! Даром, что ли, он их кормит и поит…

Знали верные нукеры, что любит ещё нестарый, крепкий их владыка, и наперебой старались ему в том угодить.

Привозили маленьких китаянок с набеленными мазями и рисовой пудрой лицами. Загорелых булгарок. Румяных, сдобных урусских девок — крикливых и драчливых.

Много красивых женщин прошло перед Тури-ханом, четырех из них он сделал своими женами, а все ждал чего-то, тосковал о той, которую так и не увидел. Он любил в женщине покорность, но покорность не рабыни, а любящей женщины, которая на все пойдет ради своего господина!

"Повелитель степей" — так прозвали Тури-хана, завидуя количеству принадлежащих ему земель и верному, умелому его войску. Другие завидовали, а сам хан считал себя несчастным. Напрасно старались утолить его тоску верные нукеры. Высматривали, выслеживали, привозили пред светлые очи одну пленницу красивее другой — молчало высохшее под горячими ветрами сердце.