Испуганный, опустошенный, стоял он и глядел в прямоугольник двора, в солнечную кипящую лаву. «Это не может быть правдой, — сказал он себе, — это наваждение, козни демоницы лилиту… А если это все-таки, правда, то лучше мне самому умереть». Но женщина появилась снова. Прижимая к груди кувшин, другой рукой она держалась за дверь, с любопытством заглядывая в прихожую. Глаза ее были черны, брови расходились дугами, полные губы слегка приоткрыты, розовый кончик языка прижат к зубам. Серебряные запястья и тонкие медные браслеты над локтями украшали ее голые руки, тяжелый узорный обруч охватывал лодыжку.

Адапа отшатнулся, пораженный. Сходство незнакомки с его покойной матерью было очевидно. В нем как будто что-то остановилось, замерло, и весь мир замедлился, — он рассматривал ее.

Это была девушка лет пятнадцати, уже вступившая в брачный возраст, невысокая, тоненькая, с маленькой, еще не оформившейся грудью. Она смотрела на Адапу без улыбки; юноше показалось, что прошло много времени, тогда как на самом деле минуло всего несколько мгновений.

Девушка поставила на порог кувшин, мелькнула в лучах ее накидка, тоненькая рука; едва слышно зазвенели подвески. Она исчезла.

Адапа повернулся и на деревянных ногах пошел в комнату, боясь споткнуться, упасть, разлить лекарство учителя, боясь обернуться.

Глава 2. ВЕРХОВНЫЙ ЖРЕЦ ЭСАГИЛЫ

С рассвета у Варад-Сина было дурное настроение. Вот уже несколько дней его донимал больной зуб. Десны распухли и кровоточили, изо рта шел отвратительный запах, так что противно было есть. В довершение разболелась печень. Лекари не слишком помогли жрецу. В порыве бешенства Варад-Син расколотил все их глиняные горшочки с кошмарными смесями.