— Зачем ты позволила ему столь серьезно тобою увлечься? — с упреком спросила Риган сестру.

Но Груочь лишь молча пожала плечами. Риган поняла, что из сестры больше ни слова не вытянешь, если она сама не соблаговолит заговорить. Груочь, столь любимая матерью, была сущей копией Сорчи Мак-Дуфф — она, как и мать, была себе на уме. К тому же она пылала жаждой мести, стремясь рассчитаться с теми, кто, как она считала, причинил ей зло. Но поскольку между близнецами всегда существует тесная, почти мистическая связь, Риган за внешней твердостью Груочь угадывала уязвимость и нежность. Возможно, поэтому она с детства бросалась на защиту сестры, приглядывала за нею… Кто защитит Груочь, когда меня не будет, думала Риган…

— Как я выгляжу? — спросила Груочь у ворот замка. Она стряхнула воображаемую пыль со своего шерстяного платья и пригладила светлые волосы.

— Посмотрись в зеркальце, — хмыкнула Риган и встала прямо перед сестрою. Груочь звонко рассмеялась — это была их неизменная шутка.

Они, как и в раннем детстве, были копией друг друга — и лицом, и фигурой. С одною лишь небольшой разницей. Глаза Груочь были словно капельки яркой незамутненной небесной лазури. В очах же Риган, аквамариновых, сверкали яркие золотые искры. Посторонним крайне редко удавалось их различить — все обычно бывали так очарованы красотою девочек, что не глядели пристально им в глаза. Они видели лишь точеные черты девичьих лиц да золотые волосы, мягкие и нежные, словно драгоценный шелк. Мало кому приходилось видеть в здешних местах столь светлые волосы…

Они рука об руку вошли в зал, сердечно приветствовали мать и вежливо — гостей. Затем застыли в ожидании против высоких кресел.

— Хоть и знаю их вот уже тринадцать лет, а все не научился различать! — проворчал Мак-Фергюс. — Груочь, подойди сюда!