— А что, если его семя прорастет во мне? — спросила Риган. — Как я ЭТО объясню в аббатстве Святой Майры?

— Наша мать убедила Мак-Фергюса позволить тебе пробыть с нами еще по крайней мере месяц после свадьбы, — сказала сестре Груочь. — И если у тебя будут хоть малейшие признаки беременности, то у нас есть рецепт зелья', которое поможет тебе выкинуть плод. — Она сжала руки сестры и взглянула ей в лицо, словно в зеркало. — Умоляю тебя, Риган. Никто об этом не будет знать — только ты и я. Всего один раз… Ты не хочешь, я знаю, но Господь простит тебя! Сделав это, ты спасешь мне жизнь, спасешь дитя, еще не явившееся на свет, — и Мак-Дуффы будут отомщены! Это наше торжество над Фергюсонами! Пожалуйста, Риган! Пожалуйста!

Риган холодно взглянула на мать.

— Всю жизнь вы не замечали меня, а теперь просите о таком… И я не откажу вам только из-за любви к Груочь, — с горечью сказала она, — и потому, что не могу допустить, чтобы на мне была ее кровь… Это вы знали, леди. И точно рассчитали. Проклинаю вас за это! — Риган встала и твердым шагом вышла из комнаты.

Груочь почувствовала неимоверное облегчение:

— Я знала, что она нас не подведет, мама. Риган — воистину Мак-Дуфф. Она пожертвует собою, чтобы отомстить за смерть отца.

— Она и не думает о моем Торкиле, — слабым голосом сказала Сорча. — Она делает это лишь из любви к тебе, моя Груочь. И я рада, что когда меня не станет, у тебя останется она. Не позволяй Мак-Фергюсу отсылать ее, пока не убедишься, что она не беременна от этого выродка Фергюсона. Я не доживу до конца недели, моя девочка. Делай что хочешь, но пусть Риган будет рядом с тобою до тех пор, пока ты не убедишься, что в ее чреве нет ребенка от Иэна. Никто не должен знать о нашем возмездии. Довольно того, что знаем мы… — Глаза ее закрылись, и она вновь забылась.