— А что, если Груочь умрет? Дети ведь такие слабые создания… — рассудительно спросила она.

— У тебя ведь две дочери. Ну, а если мой наследник Иэн умрет от какой-нибудь детской немощи, но у меня еще полдюжины сыновей подрастает… Если же умрут обе твои дочери, то земли Мак-Дуфф все равно перейдут ко мне — в качестве компенсации. Но тебе самой нечего опасаться, Сорча Мак-Дуфф, — я не причиню вреда твоим крошкам. Лучше дружба, чем вражда. А теперь нас еще объединят и кровные узы. И между нашими кланами воцарится мир. Ну, а потом я займусь твоими родичами, Робертсонами… — поддразнил он ее.

— А что станется с моей второй девочкой?

— Она отправится в монастырь, — твердо отвечал Мак-Фергюс, — не хочу, чтобы какой-нибудь клан, заполучив ее в жены для своего отпрыска, потребовал бы за нею в приданое часть этих земель. Но в монастырь она попадет не раньше, чем Груочь будет обвенчана с Иэном и переспит с ним, Сорча Мак-Дуфф! Если Господь призовет к себе первую девочку, у нас в запасе остается вторая…

Заметив, как она содрогнулась, Элэсдейр Фергюсон снял с плеч плед и накрыл им обнаженное тело Сорчи.

— Я приведу священника, и он все устроит. Тебя известят, когда будут готовы бумаги. Теперь ты и твои девочки под моей защитой, Сорча Мак-Дуфф. Тебе больше нечего опасаться.

С этими словами он кивком приказал своим воинам следовать за ним. Мак-Фергюсы удалились.

Как только дверь за ними захлопнулась, Сорча, пошатываясь, поднялась с ложа. Неверными шагами она пересекла комнату, яростно сорвала со своих плеч плед в зеленую и синюю клетку с тонкими красными и белыми полосками и швырнула его в огонь.

— Принеси мне воды, старуха! — зарычала она на повитуху. — Скорее! Скорее! Хочу смыть с себя это зловоние Фергюсонов!

Повитуха поспешила выполнить приказание госпожи — она быстро принесла ведро воды, зачерпнув из котла, висевшего над очагом. Потом побежала за чистым полотенцем.