Эта перемена Тимотии нравилась. Новая прическа придавала ему немножко легкомысленный вид, несмотря на строгость одежды. Он был в костюме для верховой езды, высокие сапоги, как всегда, блестели, меж отворотов темно-голубого чопорного сюртука виднелись более темный жилет и завязанный простым узлом галстук. В общем, необычным было только выражение, с каким глядели на девушку серо-голубые глаза Лео.

– Так что, у тебя какое-то важное дело? – спросила Тимотия.

– Очень важное. – Лео запнулся. Надо было наконец решиться, но на ум никак не приходили подходящие слова. – Я мог бы догадаться раньше, что застану тебя в таком виде, – свернул он на другое. – Кстати, ты не ответила на мой вопрос.

– Вопрос? Какой?

– Почему ты сама чистила Фейтфула?

– Потому что Бикли убирается в доме и ему некогда, – терпеливо объяснила Тимотия.

– Я так и знал, – проворчал Лео и тут же нашел еще одну зацепку: – Я уж не спрашиваю о том, каталась ли ты одна.

– Ты же знаешь, я всегда езжу одна!

– Ну-ну. Носишься как угорелая, а случись что, некому ни помочь, ни защитить. Все одно к одному!

– Лео, ты сегодня какой-то странный, – заметила Тимотия. – Что одно к одному?

– Ну, твое поведение… и жизнь, которую ты ведешь, – ответил он. – Начнем с того, что этот дом до смешного мал.

Девушка вздохнула:

– Не начинай.

После кончины отца она покинула Далвертон-Парк, куда вселился ее кузен Дадли со своим многочисленным семейством, и переехала в тихую деревушку Фентон в нескольких милях к востоку. Фенни-Хаус, старинное строение в готическом стиле, изобилующее скрипучими лестницами и узкими коридорами, было единственным жильем, не входившим в майорат. Мистер Далвертон завещал дом дочери, с тем чтобы его продали, а вырученную сумму добавили к ее приданому. Тимотия же решила поселиться здесь, а для соблюдения приличий разыскала и пригласила к себе престарелую миссис Хонби, свою бывшую гувернантку.